Среди братьев наибольшее количество документов сохранилось от Арнольда Гордина (если, разумеется, не учитывать наследие самого Аркадия Моисеевича). Этим обилием мы во многом обязаны его племянникам – Якову и Михаилу Гординым, которые активно переписывались с дядей. Яков Аркадьевич, подобно внимательному этнографу, настойчиво просил Арнольда Моисеевича подготовить для него рукописные воспоминания о юности, учёбе в университетах, а также о годах репрессий и лагерей, и вёл с ним подробные беседы о прошлом в конце 1960-х – начале 1970-х годов.

Как уже отмечалось, Арнольд Гордин, ещё будучи гимназистом, участвовал в организации политического подполья. Вениамин Каверин, рассказывая о той эпохе, заметил:

«В четвертом классе, прислушиваясь к разговорам наших гостей, я мысленно разделил класс пополам. Будущая революция смело могла рассчитывать на Арнольда Гордина, Гирва, Рутенберга, который – это выяснилось в 1917 году – был сыном известного эсера, братьев Матвеевых и меня».

С началом Гражданской войны Арнольд Гордин принял в её событиях активное участие. В октябре 1919 года, когда войска Юденича наступали на Петроград, он добровольцем ушёл на фронт с отрядом Псковского губкома партии. В 1920 году он вступил в партию. В эти сложные для страны годы молодые люди вроде Арнольда Гордина быстро взрослели, чётко осознавая свою роль в строительстве нового государства (см. подробнее документ раздела: Ф. Л-36. Оп. 9. Ед. хр. 1. Д. 1). Например, в 1921 году он участвовал в подавлении Кронштадтского восстания. Об этих событиях он оставил небольшую тетрадь с воспоминаниями, которую мы не публикуем в рамках выставки, поскольку готовим её к печати в журнале «Культурная история», издаваемом Европейским университетом в Санкт-Петербурге.

Однако вскоре после окончательного установления советской власти политические взгляды Арнольда Гордина начали «леветь». Сталинскую политику, как и многие сторонники Троцкого, он воспринимал как отступление от ленинского курса, что привело его к активной агитационной работе в середине 1920-х годов. В ходе разгрома оппозиции в июле 1929 года его исключили из партии и выслали на короткий срок в город Боровичи Новгородской области. Уже через год он вернулся в Ленинград, был восстановлен в партии и в 1931 году окончил Политехнический институт.

После разгрома оппозиции Арнольд Гордин «разоружился» перед партией, но это не уберегло его от новых преследований. В 1934 году последовало повторное исключение из партии, в 1936-м — арест, а в 1937-м — приговор Особым совещанием к 8 годам заключения. После Соловков его этапировали в Норильский лагерь МВД, где он работал по специальности инженера-электрика. Освободившись в 1946 году, Арнольд Гордин вновь попал под каток репрессий и был отправлен в ссылку в Караганду. После смерти Сталина его реабилитировали, но судьба вновь привела старшего Гордина в Норильск, куда его пригласили на работу (уже в качестве наёмного специалиста) в проектной конторе Норильского горно-металлургического комбината на должность руководителя бригады электроснабжения.

Аресты, ссылки и заключения сформировали у Арнольда стойкое неприятие сталинизма как политического феномена и особый взгляд на советскую действительность. Публикуя в журнале «Звезда» фрагменты его рукописи «Воспоминания оппозиционера», Яков Гордин так подытоживал эволюцию политических взглядов своего дяди:

«Окончательно вернувшись из Норильска, он пытался найти работу в Твери (тогда Калинине) [в конце 1960-х]. На первых порах его принимали радостно — инженер с таким опытом, работавший на ответственных постах. Не смущало даже его лагерное прошлое. Но все прекращалось, когда узнавали, что он не восстановлен в партии… А ему очень не хватало работы.

Невозможность восстановиться в партии его очень огорчала. Не только из-за рабочих дел.

– Дядя Ноля, ну зачем вам эта партия?! – говорил я ему.

– Тебе этого не понять, — отвечал он.

Он уже отнюдь не был большевиком по своим убеждениям. Он ненавидел Сталина: “Сколько и каких людей погубил, собака!”.

О Ленине и Дзержинском говорил с невеселой усмешкой: “Да, крови не боялись…”.

Когда я с глуповатой безжалостностью говорил о “заблуждениях”, иллюзиях его и его товарищей и о том, что стране нужна “нормальная буржуазная демократия”, он усмехался: “Почему обязательно буржуазная? Есть ведь еще социал-демократия”.

Думаю, что в это время он по своим воззрениям пришел именно к социал-демократии. Недавно его сын, мой брат Саша, сказал мне, что в 1970-е годы какие-то партийные инстанции предлагали дяде Арнольду восстановиться в партии. Он отказался. Теперь, разбирая домашний архив и заглядывая в его письма моему отцу, я понимаю, что его огорчал и беспокоил мой радикальный антисоветизм. У него был свой опыт» [Гордин Я.А. Судьба бывшего коммуниста // Звезда. №8. 2023].

Документы этого подраздела отчасти дополняют публикацию Якова Аркадьевича, но лишь в том отношении, что показывают Арнольда не только как репрессированного бывшего троцкиста (хотя и такие материалы мы тоже публикуем – см., например, Ф. Л-36. Оп. 9. Ед. хр. 2. Д. 2), но и как сына (см., например: Ф. Л-36. Оп. 8. Ед. хр. 2. Д. 4 и 40), брата (см.: Ф. Л-36. Оп. 8. Ед. хр. 10. Д. 3), а также специалиста – инженера с большим опытом работы (см.: Ф. Л-36. Оп. 9. Ед. хр. 3. Д. 10. и Ед. хр. 4. Д. 3).