Как следует из названия, этот раздел также посвящён переходной эпохе конца 1980-х – начала 1990-х годов. Это время трудностей и поиска путей развития для журнала «Звезда», который, по мнению многих, запаздывал с обновлением (См.: Ф. Л-36. Оп. 6. Ед. хр. 2. Д. 3). Это период переосмысления собственной истории и полемики с консервативными силами (в частности, с Ниной Андреевой и её сторонниками) (См.: Ф. Л-36. Оп. 6. Ед. хр. 2. Д. 1). Также это была эпоха борьбы с административными методами управления и «инерцией прошлого» (см.: Ф. Л-36. Оп. 6. Ед. хр. 2. Д. 10).

Однако для Ленинграда это было ещё и временем противостояния внутри литературного сообщества. С одной стороны находились многие члены Ленинградской писательской организации, с другой — партийный обком и писатели, поддерживавшие Леноблгорсовет. Одной из ярких страниц этой борьбы стал конфликт вокруг возрождения журнала «Ленинград», печать которого было решено возобновить по решению секретариата Союза писателей СССР. Обком, рассчитывая сделать журнал рупором своих интересов, в начале 1990 года передал его в ведение Леноблгорсовета. Писатели решительно выступили против, заявляя в «Огоньке»:

«Таким образом, незаконно распорядившись не принадлежащим ему печатным органом, Ленинградский обком пытается уничтожить журнал вторично» (см.: Ф. Л-36. Оп. 6. Ед. хр. 2. Д. 8).

Яков Аркадьевич Гордин был одним из самых активных противников вмешательства обкома в литературные дела. В 1990 году он направил открытое письмо последнему первому секретарю Ленинградского обкома КПСС Борису Гидаспову. Текст был опубликован в газете «Литератор» [№4 (9). 1990], которая в те годы стала главной трибуной общественной полемики о литературе. В Архиве Европейского университета сохранился черновик этого письма с авторской правкой. Его тон ясно передаёт следующая цитата:

«Почему Вы, Борис Вениаминович, считаете, что Ленинградская писательская организация, в которую входит достаточно писателей и ученых с мировыми именами, не сумеет без Вашей помощи обкома разобраться в своих проблемах делах? Неужели Вы обком до сих пор не можете понять, что партийная должность сама по себе не прибавляет человеку людям ни ума, ни квалификации, ни опыта? <…> Неужели Вы в самом деле думаете, что писатели Д. Гранин, М. Дудин, В. Конецкий, А. Володин, В. Шефнер, А. Кушнер, Б. Стругацкий, Р. Погодин, академик Д. Лихачев, член-корреспондент К. Дмитриев и К. Чистов, доктора наук А. Нинов, А. Павловский, и многие другие писатели и ученые, многие из которых входят в Правление и секретариат писательской организации, не могут разобраться в своих делах обойтись без помощи т.т. Гидаспова, Денисова, Ефимова и других представителей нашего политического интеллекта? Ну когда же, Борис Вениаминович каждый будет заниматься у нас своим делом? (если у него, конечно, есть дело)!

Ведь когда сапоги начинает тачать пирожник, ничего кроме конфуза не получается. Бюро обкома поручило издавать журнал «Ленинград» Леноблгорсовету. Очевидно, панели и мостовые у нас сияют чистотой, торговля кипит, преступность повержена и Ленсовету только и осталось, что заняться изящной словесностью. Вам это не кажется нелепым?» (см.: Ф. Л-36. Оп. 6. Ед. хр. 2. Д. 9).

В профессиональной историографии контекст городской жизни того периода, как и сам литературный процесс эпохи перестройки, изучен крайне фрагментарно. Всю эту сложную историю ещё предстоит детально реконструировать, поэтому на данном этапе приходится ограничиваться пространным цитированием. Важно понимать, что конфликт не был простым противостоянием двух лагерей: как внутри бюро обкома, так и внутри писательской организации существовали внутренние трения, отдельные группы и конкурирующие стратегии лоббирования. Не следует упрощенно представлять эту ситуацию как дихотомию. Кроме того, свои собственные интересы и цели в этом противостоянии преследовали и вышестоящие писательские структуры.

Таким образом, в данной истории пока гораздо больше неизвестных, чем установленных фактов, и она ждёт своего исследователя, способного отразить в выводах всю многогранность конфликта. Мы полагаем, что материалы фонда «Л-36» могут стать фундаментом для такой работы, позволяющим детально раскрыть внутренний мир советской литературы эпохи перемен.